GEISTERZUG
В.И. Порудоминскому
Из вокзала — на площадь. И сразу купили колпак
Желто-синий, снабженный бубенчиками перезвона
С карнавальными духами:
это тебе не толпа,
Но мундиры и рясы, а рядом — метла и корона.
Это древнее
шествие здесь называется «цуг» —
Коллективный проход и орание песен на кельше,
Чтоб сама география спутала север и юг,
Чтоб история взвыла куда веселее и горше,
Чем в
учебном пособии… Цугом идти в полумрак
На мерцающий факел (и это порыв, а не навык!)
И гордиться, что твой настоящий дурацкий колпак —
Он и впору пришелся, и все-таки падает набок.
* * *
Татьяне Железняк
Пока деляга
рыскает в уставе
И зависает книзу головой,
Пока сигнала ждет городовой,
Отогревая косточки в Управе,
Лирический поэт лежит в канаве
И только небо видит над собой!
* * *
Не приемля
бабочек в натуре,
Нацепляешь «бабочку» на горло,
Мелкий бес, которого раздули
Так, что вся округа перемерла.
Говорю
тебе членораздельно:
Уходи по-мирному, не засти
Облака, счастливые смертельно,
Бледные и гордые в ненастье, —
Уползай из лиственного царства
Лирики, беспомощной и сирой,
Где твое сюжетное коварство
Невозможно,
Господи помилуй, —
Говорю
с веселою тоскою:
Если сам не сгинешь,
обдуритель,
Я тебя языческой рукою
Передвину в смежную обитель!
* * *
Осталось:
дождь, ВДНХ,
Охапки гречневой сирени
И капли в пригоршне стиха:
Недоуменье и прозренье…
— Вперед,
вперед (рога трубят!),
Минуя мухинских гигантов, —
Туда, где стражником — солдат
При входе в ад, отнюдь не Дантов! —
…Осталось:
ересь наяву,
И острое, как нож, банкротство,
И — рухнуть замертво в траву
У павильона «Скотоводство».
* * *
Трансваль,
Трансваль, страна моя,
Горишь ты вся в огне…
Из романса
Надоело
рваться за Синей Птицей,
Надоело гнаться за черной кошкой,
Слыть училкой, будучи ученицей,
И бежать на пир со столовой ложкой.
Наша память
поздняя неподъемна —
Посему то мечемся, то кемарим.
Я сама в себе, как страна, огромна
Со своим Кавказом и Заполярьем,
Со своими Западом и Востоком…
И, покинув рыночный околоток,
Я несусь на нет!
Я ведома Богом.
Я теперь — противница ваших сходок.
И под песню нежную о Трансвале,
Что горит в огне (как любовь к соседу),
Уплываю вдаль на речном трамвае.
Отражаюсь в ряби
— и еду, еду…
* * *
Наблюдая
небес полыханье
И обиду прощая врагу,
Посидеть у разбитой лохани
На последнем своем берегу.
Перейдя
постепенно на шепот
(«Тише, мыши, — кузнечики спят»),
Благодарствую: все-таки опыт,
И руины, и поздний закат,
И деревья
стоят при параде,
Увяданию наперекор…
И негоже просить о награде,
Потому что и так — перебор.