* * *

С 22 по 26 сентября был в Чувашии. Отвез договор на изготовление книги "Карманные календари Госстраха" в местную типографию, сдавал сессию на экономическом факультете ЧГУ. Много писал. Как только приезжаю в Чувашию — меня охватывает нешуточный графоманский зуд. Хочется писать — и все тут.

* * *

лицо как цель лицо как тир
безликие ликуют — целься
и моногамный точно тигр
я понимаю как бесценна
моя возлюбленная — мать
моей наследницы престола
и — непристойно унывать
и — расслабляться не пристало

22.09.2004
Чебоксары

ПЕТЕРБУРГ

этот город дикий сплав
черни вычурной и знати
этот город точно граф
в износившемся халате

23.09.2004
Чебоксары

* * *

лицо лица и поцелуя
влюбленность грешная зола
на тройке сильных чувств гарцуя
я прикатил в обитель зла

спокойно
никаких истерик
историк самого себя
живу — не смят и не растерян —
и не влюбляясь а любя

26.09.2004
Чебоксары

* * *

казимир каземат
бред в казенных палатах
небо это квадрат
помню небо в квадратах

помню горский урок
я запомнил как надо
не нажмешь на курок
не приидет пощада

годы тают как в(л)оск
я не склонен к веселью
и языческий мозг
устремляется в келью

25.09.2004
Чебоксары

ИВАН ПЕТРОВИЧ ЗАЛЕПУКИН

Иван Петрович Залепукин
Поехал в город Чимбармук
И там увидел чимбаркуки
И десять разных чимбарштук

Иван Петрович был евреем
А может быть он был помор
И чимбармукским ротозеям
Он хитромудро нос утер

Он закупил все чимбаркуки
И десять разных чимбарштук
Перепродал купцу Мамуке
И отдыхать махнул на юг

27.09.2004
Чебоксары

ДЕТСКИЕ СТИХИ

Киска Лискина Мурыска
Сперла со стола мяско.
Говорит:
— Не сытен Вискас.
Им наесться нелегко.

Диду злобный, как начальник,
Хитрой Киске дал пинка.
Киска Лискина ночами
Точит зуб на старика.

26.09.2004
Чебоксары

* * *

Семья — производственные отношения.
Секс — производство детей.
Все остальное — разврат.

* * *

Велимир Хлебников.
Олег Хлебников.
Как будто у этих людей разные фамилии.

* * *

Компания в ресторане в Чебоксарах. Девушка-чувашка жалуется:
— Понаехали грузины. Житья от них, чурок, не стало.

* * *

Познакомился с иногородней девушкой по Интернету. Пригласил в гости. Выделил ей отдельную комнату. Не приставал. Кормил-поил, водил по музеям и выставкам. Подарил свои книжки.
Она уехала. Пишет письмо:
— Мне все понравилось, только я не поняла, что же ты за человек.
Рассказал об этом Юре Милораве.
Он говорит:
— Правильно она задает вопрос — ты же ее не трахнул. В общем, ты ее оскорбил.

* * *

Проснулся ночью. Еще темно. Счастливый, что не надо вставать, опять заснул.

* * *

Наша любимая с дочкой хулиганская шутка. Кот Минька наелся-напился. Он сыт.

* * *

— С чеченцами лучше не иметь дело. Обманут.
— С армянами лучше не иметь дело. Обманут.
— С евреями лучше не иметь дело. Обманут.
— С русскими лучше не иметь дело. Обманут.
— С чувашами лучше не иметь дело. Обманут.
— С родственниками лучше не иметь дело. Обманут.
— С незнакомыми лучше не иметь дело. Обманут.
— С бабами лучше не иметь дело. Обманут.
— С мужиками лучше не иметь дело. Обманут.
— С самим собой тоже лучше не иметь дело.
— А с кем же иметь дело?
— А ни с кем.

* * *

Был в мастерской замечательного чебоксарского художника Игоря Улангина. Холсты, краски, компьютер, офортный станок. Ничего лишнего.
Игорь и живет в мастерской.
Спрашиваю:
— А где же ты спишь?
— На полу, в спальном мешке. Просыпаюсь и сразу начинаю работать.
Вот так и должен жить настоящий художник.

* * *

Когда приезжаю в Чебоксары, живу в студенческом общежитии. Испытываю при этом какой-то странный восторг. Как будто мне опять семнадцать лет.

* * *

Разговаривал с одним мудрым чувашом.
Он:
— До тридцати женщина дает энергию. А после тридцати забирает.
У него четверо детей. Живет без жены, с детьми.

* * *

У одного моего знакомого (он солидный бизнесмен) девушка на 25 лет его моложе. Он старше даже ее матери — на четыре года.
Мать прознала про связь своей дочки с моим другом. Начала его отбивать у дочери.

* * *

солнце
луна
земля
деревья
бабочка
лягушонок
человек
зароастрийская печь
языческая первозданность
обо всем этом
я вспоминаю на даче

22.09.2004
Чебоксары

* * *

отрок
юнец
мужчина
ящерка юркая память
грех на грехе

мальчик
кусковский мальчик
чист

22.09.2004
Чебоксары

* * *

хол-мы чуваш-и-я домишки
яблоки на земле

23.09.2004
Чебоксары

* * *

Дача — и — выросли шишки на елке —
Разве это не поэзия?

23.09.2004
Чебоксары

* * *

раз в зад
раз в рот
разврат
и вот
исчез
народ
и бес
поет

23.09.2004
Чебоксары

ЗАЧЕМ

за
чем
аз
меч?

23.09.2004
Чебоксары

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ

……
…...
…...
……

тик-
так-
тик-
так-
тук-
тук-
тук-
тук-

……
……
……
……

23.09.2004
Чебоксары

* * *

Чувак Сары
Чуваш
Чебоксары
Город наш

23.09.2004
Чебоксары

УХОДЯ ОТ АТНЕРА

Карлинда
  Корланда
    Карлинда
        Корланда
           Карлинда
             Корланда
         Карлинда
        Корланда
     Карлинда
   Корланда
Карлинда
Корланда
Чимбармук
Шамбармук

23.09.2004
Чебоксары

* * *

а до мишки
дрянь домишки

при егоре
горе горе

а при боре
вор на воре

хитрый и суровый вова
и совсем совсем херово

опосля придет гвидон
этот вообще гондон

а когда же а когда же
никогда же никогда же

25.09.2004
Чебоксары

* * *

Был 18 — 19 сентября на даче, где оттаял душой. Листья уже разноцветные, трава (даже сорняки) не буйная, деревья величественные и собранные — приготовились к холодам.
Дачники перепахивают огороды — помогают земле.
Топил печку, ходил по деревянным полам, спал днем, перечитал "Хаджи Мурат" Толстого, посадил облепиху и шиповник, покосил газон, расчистил кустарники, болтал с соседями, в общем, балдел. Дача — это рай. Москва — ... Если бы не творчество, то я бы в Москве, наверное, сошел с ума.

* * *

"Хаджи-Мурат" написан ровно 100 лет назад. Ничего не изменилось. Прежде чем воевать с Чечней, надо было бы нашим правителям прочитать хотя бы одно это произведение.

* * *

Москва. Миллионы людей. И — нестерпимое одиночество.
Дача. Несколько соседей. И — полная гармония.
И деревья говорят, и "печь гудит, как речь — красна и горяча", и соседский мальчонка кричит: "Дядя Женя приехал!"

* * *

Как много развелось диковинных людей, которые обещают, но не делают. Лучше с ними разрывать, как можно быстрее. Проку — убежден — все равно не будет. Меня один такой субъект водил за нос год. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. Перезвоните завтра. И так буквально каждый день.
Несколько раз обещал назначить встречу. Настроишься на нее, отложишь другие дела, погладишь рубашечку. А он не подходит к телефону. Ну и аллах с ним.

* * *

Один знакомый поэт сказал:
— Сейчас два вида женщин. Первые — которые продаются мужчинам. Вторые — которые покупают мужчин. А середины нет. С нормальными мужчинами женщинам почему-то неинтересно.

* * *

Фуршет в двадцать лет. Как бы побольше съесть.
Фуршет в сорок лет. Как бы поменьше съесть.

* * *

Покупаю рубашечку. 1500 рублей. Как же дорого!
Покупаю новый печатный станок. Несколько тысяч у.е. По дешевке, по дешевке!!!

ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ СЮРРЕАЛИЗМ

Посвящается тем, кто читал Юрия Милораву и Татьяну Бек

Юра Милорава:
— Какие прекрасные стихи у Татьяны Бек. Она — прирожденный лирик, поднимающий совершенно неизведанные темы. Читаю ее новую книгу — не оторвусь.
Татьяна Бек:
— Я всегда чувствовала, что Юра Милорава — это талантливый человек. Хочу написать про его книгу "Прялка-ангел".

* * *

Академика Лихачева спросили:
— Что самое страшное в жизни?
— Голод и холод.

* * *

Виктор Боков — великий. Дал сенсационное интервью "Экслибрису НГ". О своих стихах:
"Я читал это в разных странах, громко, со сцены, и везде вызывал у слушателей восторг.
В Италии читал — восторг! В Японии читал — восторг! Во Франции читал — восторг!"

Сам о себе:
"Я предвосхитил рифмы Евтушенко и Вознесенского..."

Цитирует Пастернака:
"Это вы написали — я так никогда не напишу, у меня так не получится".

Кто-нибудь скажет, какой Боков зазнайка! А я так не скажу. Во-первых, геройскому старику 90 лет. А у старости свой язык. Это надо учитывать.
Во-вторых, у Пастернака точно по-боковски не получилось бы
В-третьих, сам себя не похвалишь — никто не похвалит.
В-четвертых, может, и правда стихи Бокова во всех странах мира у слушателей вызывают восторг. Поди проверь.
Старый лагерник Боков, жму Вашу мужественную руку. Так держать! И песня Ваша "Оренбургский платок" останется.

* * *

15 сентября на юбилее ДООС познакомился с Алиной Витухновской.
Спрашиваю ее:
— Есть новые стихи?
— Полно. Но я их никому сама не предлагаю. Как-то неудобно.

* * *

Один издатель предложил мне типографский заказ. Я просчитал — невыгодно. И отказал. У меня есть более выгодные предложения. Какое счастье, что я уже могу выбирать.

* * *

Приехал в гости издатель и талантливый прозаик Александр Давыдов. Приехал специально, чтобы вернуть долг.
Разговорились. О Беслане, о Путине, о сильно изменившейся за последнее время жизни.
А мне уже надо бежать по делам. Говорю:
— Саш, мне срочно надо уходить. Денег дашь?
Он (смеется):
— В стране такие события происходят, а ты все про деньги...
Долг, разумеется, вернул.

* * *

Ездили с Юрой Милоравой 5 сентября к Геннадию Николаевичу Айги. Поздравили его с семидесятилетием. Подарили цветы. Разговаривали часа два. В основном о событиях в Беслане. Все в шоке. Галина Борисовна, жена Айги, просто подавлена.

* * *

Айги:
— Подражателей очень много. Очень много людей, которые знают поэтическую систему Менделеева. А поэтов мало, единицы. Поэты — это те, кто выходят за рамки. Целан, Серенберг, Холин, Файнерман...

* * *

Ездили с Юрой Милоравой ко мне на дачу. За грибами. Нашли несколько сыроежек и лисичек. И все. Что-то в 2004 году ни грибов, ни яблок.

* * *

Жена одного знаменитого поэта говорит мне:
— Зря ты, Женя, Евтушенко и Асадова в своей статье в "НГ" поставил в один ряд. Все-таки это поэты разного уровня.
Я:
— Правильно... Асадов (царство ему небесное!) лучше. Я даже однажды у него просил стихи для публикации, приезжал к нему домой. Он в своей наивной простоте и назидательности хотя бы чист и непосредственен. Он первороден, как грех. Но по сути они с Евтушенко похожи. Они оба назидательные повествователи.
Жена знаменитого поэта:
— Я к Евтушенко не равнодушна, он нам помогал, когда мы совсем бедствовали. Просто приходил и давал деньги.
Я:
— Как человек и литературный деятель Евтушенко, конечно, замечательный. Он и мне помогал. Однажды, лет двадцать назад, заплатил за меня в ресторане ЦДЛ.
Знаменитый поэт:
— Женя прав. И он сейчас говорит не о человеческих качествах, а о поэзии. А это разные вещи.

* * *

Алексей Даен прислал из Нью-Йорка интересное, на мой взгляд, стихотворение.
Печатаю.

НИКОГО

она плыла по паркету ковру плитке линолеуму
я отзывался простуженно вовсе
судороги играли клиторно и варикозно
на теле лица ее в прорезях оспы
я был осьминожен
пусть даже по фрейду
влезшим конечности тряпки влагалище во
тряпица угормонилась
швейцар времени в отпуску
три человека
и никого вовсе

* * *

Оказывается, прототипом скульптуры Эрнста Неизвестного "ПОЭТ" был Виктор Урин (царство ему небесное!). Я не знал. Сообщил об этом Алексей Даен.

* * *

Ходил 9 сентября с Кедровым и Леной Кацюбой в "Известия" на презентацию замечательного фотоальбома Виктора Ахломова "Россия в лицах. На рубеже эпох".
Один портрет запомнился особенно. Андрея Синявского. Точнее, запомнился его автограф — "На добрую память от старого дурака.
А. Синявский
Paris,
1989 г."

* * *

Как-то само собой сложился в голове странный фрейдистский палиндром.

ха-
о тела       лето    
ха-

9.09.2004
Пушкинская площадь

* * *

Изумил президент Северной Осетии г-н Дзасохов. Кабинет министров уволил, а сам остался. Ну, как такие люди могут управлять? Есть ли у них вообще хоть какие-то представления о чести и достоинстве?!
А вот министр МВД Осетии оказался достойным офицером. Сам подал в отставку.

ВЛАДИК КУЛАКОВ

Мой старинный друг, талантливый литературный критик Владислав Кулаков долгие годы бедствовал, денег не имел вовсе. Учился (в МИФИ и Литинституте), работал в многотиражке "Московский автотранспортник", скитался по чужим квартирам, долгое время жил у Лени Соколова (нашего общего приятеля). А потом Владька разбогател. Видимо, на небесах решили ему воздать за его усердие и годы безденежья. В одном богатом журнале Владька начал зарабатывать несколько тысяч долларов как рерайтер и заместитель главного редактора, стали нарасхват печатать его статьи. Владька стал крутым, снял трехкомнатную квартиру. Потом — бац! — 17 августа, многие журналы разорились. Богатый журнал остался на плаву, но зарплату сотрудникам урезал.
Как-то раз я зашел к Владику. Он начал жаловаться на жизнь:
— Старик, ситуация ужасная. В журнале мне платят всего лишь тысячу долларов. Ну, как можно жить на эту нищенскую зарплату?!
...К хорошему привыкаешь быстро.

1999

ТАМБОВЩИНА

С нежностью вспоминаю свою тамбовско-рассказовскую юность. По воле случая я, московский легкомысленный парень, оказался в Тамбове в 17 лет. Жил в общежитии. Писал стихи. Чуть ли не еженедельно участвовал в беспощадных общежитских драках. Многим там накостылял, но и меня однажды избили серьезно. Изучал иностранные языки в педагогическом институте. Там меня нашел Сергей Бирюков и пригласил в свой литературный кружок "Слово". Я стал к нему ходить, познакомился с Вадимом Степановым, Сашей Федуловым, Лешей Нелединым, Витей Эквистом, Валентином Бондаренко, Мариной Остолоповой... Мы читали друг другу стихи и прозу, штудировали московские журналы, изучали версификационную технику (по-моему, безуспешно), выступали на литературных вечерах.
Под влиянием Хлебникова я писал с 15 лет заумные стихи. Бирюков говорил мне:
— Заумь — это хорошо. Но покажи сначала, как ты умеешь работать в силлаботонике.
Я, как умел, показывал. Это было, по-моему, не слишком сложно.
В 18 лет я женился и переехал в Рассказово, в маленький районный центр. Вскоре там, в ДК имени Кирова, я открыл свою Поэтическую студию. Мы, величайшие рассказовские стихотворцы, собирались вместе, устраивали выступления, выставки. В местной газете "Трудовая новь" я печатал стихи Марины Кудимовой, Сергея Бирюкова, местных литераторов... Однажды я умудрился устроить вечер поэзии аж в ресторане. Из Тамбова приехали Бирюков, Саша Федулов, киновед Володя Карпейкин. Потом мы сделали выставку Саши в рассказовском литературном клубе "Факел".
Сейчас, спустя годы, я понимаю, что жили мы тогда довольно насыщенной и богатой литературной жизнью. Мы имели хорошую культурную среду, которую я потом имел далеко не всегда. Разве только в Москве. Да еще, пожалуй, в Нью-Йорке, где мы общались с Костей Кузьминским и скульптором Леней Лерманом, Леной Довлатовой и Гришей Поляком... А в Париже и Женеве было намного скучнее.
Круг общения всегда не большой. Сейчас грешным делом я задумываюсь: а много ли я приобрел, уехав из Тамбова? Бирюков — один из лучших русских поэтов. Саша Федулов — самый интересный, на мой взгляд, визуальный поэт. Вадик Степанов — незаурядный прозаик. Мы дружили. Нам вполне, по-моему, хватало общества друг друга. И любовь свою я там нашел. Лучше женщины, чем моя бывшая жена Наташа, я больше не встретил. В Рассказове у меня родилась дочка. В самом деле, ничего лучше, чем Тамбовщина, в моей жизни не было.

ВКШ ПРИ ЦК ВЛКСМ

В 20 лет меня исключили из комсомола. А в 23 по настоянию и протекции одной симпатизирующей (не более того!) мне дамы я поступил в ВКШ при ЦК ВЛКСМ, на отделение журналистки. Как меня пропустили — не знаю. Но пропустили. Все-таки уже была Перестройка... 1988 год.
Что я помню? Я помню, что учили в ВКШ правильно, т.е. практически не учили, а платили огромную (как среднюю зарплату!) стипендию и отдавали на 3 — 4 месяца на практику. В любое СМИ — по желанию слушателя. Хочешь на ТВ — выбирай любой канал, в газету или журнал — без проблем. Я выбрал отдел литературы "Огонька". И не пожалел. Там работали достойные люди — Олег Хлебников, Владимир Вигилянский (он теперь священник и мой духовник), Андрей Чернов, Людмила Михайловна Наточанная, Володя Потресов, Миша Пекелис...
В "Огоньке" я познакомился с Артемом Боровиком, Валентином Юмашевым (он был тогда заведующим отделом писем), Александром Радовым и многими-многими другими яркими людьми. После стажировки меня сразу пригласили остаться в этом издании на договоре, а вскоре мой непосредственный наставник и руководитель Владимир Вигилянский определил меня на службу в отдел литературы и искусства газеты "Семья", к своем товарищу Михаилу Поздняеву. Впрочем, об "Огоньке" и других СМИ, где я работал, в следующий раз.
Неплохо в ВКШ учили языкам. На выбор. Именно в ВКШ я впервые стал изучать английский. А мои коллеги штудировали и французский, и немецкий, и даже испанский...
Еще в ВКШ была уникальная система — каждый студент мог выбрать себе наставника. Кого-то обучал секретам журналистского мастерства Эдуард Сагалаев, кого-то — Василий Песков, кого-то — Инна Руденко. Моим штатным наставником была замечательно талантливая и красивая Ольга Андреевна Кучкина. И я даже несколько раз ходил к ней в гости и, затаив дыхание, слушал ее умные речи про искусство.
В ВКШ работали очень хорошие педагоги. Прежде всего, Юрий Дмитриевич Марущак, Вадим Евгеньевич Голованов (он теперь доцент на журфаке МГУ). А заведующим кафедры у нас был главный редактор "Комсомолки" Геннадий Николаевич Селезнев. И он, надо признать, тоже иногда занимался со студентами.
Времена были вольные. Никто нас уже особенно настойчиво не учил догмам коммунизма-ленинизма.
На выпускном государственном экзамене меня спросили:
— Вы верите в Бога?
Я ответил:
— Да.
Профессор захотел уточнить:
— Бог — это любовь?
Я сказал:
— Бог — это поэзия.
Мне поставили "отлично".

1997

ЮРИЙ БЕЛИКОВ

Мы с Юрой Беликовым товарищи. Мы познакомились еще в 1988 году, когда он был стажером журнала "Юность" (потом Юра был членом редколлегии этого популярного издания).
Я принес ему заметку о том, как трудно быть провинциальным литератором. Юра вставил заметку в свою большую статью на эту тему и опубликовал меня (указав мое имя).
С тех пор мы общались. Юра тогда учился в ВКШ при ЦК ВЛКСМ, а потом туда поступил и я. Так что мы из одного номенклатурного гнездышка.
В своем ежемесячнике "Дети стронция" он напечатал мое стихотворение "Цветок", за что я ему очень благодарен.
Юра раньше часто приезжал ко мне, когда я еще жил в Вешняках, бывал у меня и на Тверской-Ямской, где я обитал три года.
Интересна книга Юры о Молебке, уральском месте, куда прилетают летающие тарелки. Я пытался "протолкнуть" ее в разных странах мира, но, увы, безрезультатно. Мария Розанова отказала, Дмитрий Савицкий отказал, Ренэ Герра снял копию, но тоже не опубликовал. Это все парижские люди. Подобные случаи происходили и в других европейских странах, и в Штатах.
Удивляясь моему свободному перемещению в пространстве, Юра называл меня "полковником", вероятно, считая, что я разведчик. Это чушь. Я в КГБ никогда не работал.
Долгое время Юра, увы, был исключительно тщеславным человеком, он любил прихвастнуть: "Да вот звоню из Переделкина, я тут в гостях у Вознесенского". Потом он, слава Богу, от этого избавился, вероятно, поняв, насколько тщетна земная слава, насколько надуманны все эти авторитеты.
Мне всегда было интересно с Юрой, в силу его высокого мистико-сенсорного Ego. Он рассказывал мне весьма таинственные и очень при этом реалистичные вещи. "Когда я посетил параллельный мир в Молебке, увидел то, что видеть не имел, видимо, права, я кинулся к блокноту все это описывать, но не смог. Рука отказывалась писать. Стало труднее ходить. Писать я не мог ровно год".
Вообще, Урал — самое, наверное, загадочное место в России. Между прочим, родом с Урала и сам Заратустра.
У меня много автографов Юры. На одной своей книжке он написал: "Поэтическому мафиози города Москвы — Жене Степанову". Мне кажется, это точное определение. Я люблю Юру. Да хранит его Господь!

5.02.1995