Антсис Эммануил
Булатов Дмитрий
Гельман Марат
Искаков Борис
Карагодский Михаил
Кедров Константин
Кенжеев Бахыт
Кононова Ирина
Кузьминский Константин
Лазухин Виктор
Лазухин Михаил
Лерман Леонид
Мамлеев Юрий
Розанова Мария
Савицкий Дмитрий
Сафронов Никас
Середина Александра
Синкевич Валентина
Сулейменов Олжас
Хвостенко Алексей
Шаталов Владимир
Элана

Константин Кузьминский — человек-легенда. Поэт, составитель знаменитой антологии советского авангарда и андеграунда 60-80 годов "Голубая лагуна", притча во языцех нью-йоркской и московской богемы. Живет Константин на Брайтоне. Эмигрировал в 1974 году.
Я познакомился со стихами Кузьминского, с его "Лагуной" много лет назад. А не так давно мы встречались. Причем при обстоятельствах, которые лишний раз подтверждают мысль, что случайных встреч не бывает. Все закономерно. Поясню. В 1992 году я получил стипендию на изучение в Женеве творчества выдающегося русского философа Николая Лосского. Часами просиживая в библиотеке Женевского университета, я (каюсь) изучал не только философские трактаты академичного Лосского, но и совсем неакадемичных поэтов, прозаиков из "Голубой лагуны". Потом судьба занесла меня в Нью-Йорк. В один прекрасный день мне оказалось негде ночевать. Мой приятель Коля Х. стал обзванивать своих знакомых. На предмет моего устройства. Согласился меня принять... Костя Кузьминский.

* * *

Брайтон. Две тесные комнатки. Кухня, где возлежит Маэстро. Рядом три огромные борзые. Очаровательная жена Эмма готовит бутерброды и чай. А мы беседуем. Вечер-другой...

* * *

>Это, разумеется, только фрагменты интервью.>

Поэт Константин КУЗЬМИНСКИЙ:

"НЕ НАДО ПИСАТЕЛЯ РЕДАКТИРОВАТЬ!"

— Костя, для начала расскажите, кому принадлежит копирайт на антологию "Голубая лагуна", как она создавалась?
— Копирайт принадлежит мне. Хотя создавалась она на материалах самиздата, который принадлежал всем. По этому поводу однажды здорово пошутил мой любимый Вагрич Бахчанян: "Искусство принадлежит Ленину. Народ". Сосоставитель антологии — Григорий Леонович Ковалев, он слепой с шести лет. Если какие-то гонорары за публикацию антологии начнут поступать (Кузьминский предоставил мне право публиковать "Голубую Лагуну" в России. — Е.С.), я бы хотел, чтобы Вы не забыли про Ковалева. Архив для антологии я собирал, начиная с пятьдесят девятого года. Объясню — почему? Чтобы познакомиться с творчеством нашего поэтического поколения, мы должны были быть знакомы лично, а также перепечатывать тексты друг друга. Вы удивитесь, но первые книжки Бродского, Наймана, Бобышева, Рейна (которых я считаю своими литературными оппонентами) были составлены мною со товарищи. С Бродским мы ровесники и познакомились, когда нам исполнилось по восемнадцать лет. В шестьдесят втором году мы с Григорием Ковалевым и Борей Тайгиным составили книжку Иосифа. В шестьдесят пятом году она вышла на Западе. Честно говоря, я немного обижен на Оську, что он никогда не вспоминает, кто составил его первую книжку, кто ему носил корректуру на правку и так далее. Но это — к слову. Не ради славы мы все это делали. А ради удовольствия. Если бы, скажем, составление антологии не доставляло мне радости, я бы никогда даже палец о палец не ударил.
— Какой ее тираж?
— Практически нулевой. Первый том вышел тиражом шестьсот экземпляров, второй — пятьсот... далее — и того меньше.
— Как расходились книги?
— Двести пятьдесят экземпляров заказывали слависты американских университетов, сто пятьдесят шло на Европу, сотня расходилась по авторам. Сейчас полных комплектов антологии днем с огнем не сыщешь. Даже в американских университетах далеко не всегда есть полные комплекты. В Корнельском, например, нет первого тома. Спер Юз Алешковский. Но я не жалею — книга попала к благодарному читателю.
— Как воспринималась (воспринимается) антология в читающем американском мире?
— После первого тома была дюжина восторженных статей, после трех — шесть. Потом — ни одной. Надоело. Антология, вполне можно сказать, остается фактом самиздата. Оттого, что все это отпечатано типографским способом, она не перестала быть самиздатом. Все же попытки напечатать "Голубую лагуну" в России провалились. А нужна она, конечно, только на Родине.
— Когда Вы составляли "Голубую лагуну", Вы редактировали авторов?
— Никогда. Я писал послесловие, комментарий, что угодно, но никого не правил.
— Костя, у Вас необычная жизнь. Женились пять раз, учились на биофаке Ленинградского университета, специалист по змеям, сутью жизни стала нонконформистская литература, единственным авторитетом почитаете батьку Махно, Вы всегда в окружении поклонников и поклонниц. Вопрос у меня личного характера — какое главное жизненное наблюдение Вы сделали?
— Наблюдений, Женя, много. Но вот что я Вам скажу. Оказывается, Гашек и Кафка жили в одно и то же время в одном и том же городе — Праге. Но какой разный космос они увидели. Вы понимаете, мир огромен, необъятен. И мир искусства необъятен. Только не надо писателя, художника (в широком смысле этого слова) редактировать. Радуга тем и сильна, что у нее много цветов. Я бы хотел, чтобы Вы, когда будете печатать в России антологию, помнили об этом.

1994

Беседу вел Евгений СТЕПАНОВ